Удивляюсь я на певчих пташек: как только они на свете живут?
Ни силы в них, ни весу, - пух да перо. В костях и то у них воздух. Прутиком хлестнешь, - и дух вон.
А ведь долгие годы здравствуют, еще и песни поют - радуются. Гляди-ка, какие веселые!
Гусь - тот вон как по земле ступает. В соколе или, все равно, в ястребе - в тех опять сила большая. Силой и берут.
Добро бы еще соловей: тот в роще живет, в кустах, Этому есть где схорониться от ястреба. Чуть что - он в чащу, - и был таков.
Ну, в зять, к примеру, жаворонка.
Этому куда деваться, когда кругом чистое поле?
Хорошо там, если трава или рожь стоит в поле, - человека за ней не видать. А вот как я нынче полем шел, - хлеб-то машиной сжат весь подчистую. Мыши схорониться и то негде.
И бежит впереди меня по дороге жавороночек, по-нашему сказать: пахарек.
Люблю я эту пташку, хоть и всего-то в ней ничего - песня одна. А уж как по весне обрадует, когда в лесу еще зима полная, а он уже, пахарек-то, над полем, над первой проталиной вьется, - песни своей серебро с поднебесья рассыпает.
ОИду я, конечно, по дороге по проселочной - и он впереди меня бежит. Пробежит-пробежит - и станет. Подойду - он дальше.
И слетел. Слетел и ввысь забирает. Крылышками, гляжу, мелко-мелко затрепетал, - вот-вот запоет.
"А почему, - думаю, - ему и не запеть? День-то, гляди, какой теплый да ласковый. На небе ни соринки, солнышко славно припекает, - даже пыль у меня из-под ног. Так, может, он лето вспомнил, гнездышко свое теплое во ржи".
Пахарек и вправду запел.
да на свою голову. Лучше б по сторонам глядел.
Я-то еще издали приметил: мчится на него лютый враг, - крылья серпом - соколок-белогорлик. Я даже крикнул пахарьку-то:
- Глянь, летит!..
Будто он человеческие слова понимтаь может.
Увидел, конечно, и он врага своего, да уж поздно: куда в чистом поле от быстрокрылого сокола денешься?
Камнем пал мой парарек с высоты - и прямо на дорогу, в тележную колею. А крылышками так и трепещет, сучит, как птенчик.
"Лихорадка, - думаю, - его с перепугу бьет"
А он исчез, - как сквозь землю провалился.
Рассматривать тут некогда было, куда он девался: как раз тут и соколик подоспел. С лету вниз, над самым тем местом, где сейчас пахарек был, вихрем промчался - и опять жвзмыл.
А унес чо-нибудь в когтях или нет, - я не приметил.
Подошел я к тому моесту, где пахарек был, и каждый комочек земли оглядываю. Коли сокол не унес, должен ведь он утт быть,не мог же в самом деле под землю уйти.
Однако нет пахарька.
Вдруг вижу: будто глазок на меня из земли гдядит.
Один глазок, а пташки нет.
Я еще шаг шагнул, - получше рассмотреть.
тут пахарек вскочил на ножки, встряхнулся, - пыль с него так облачком и поднялась, - да полетел себе тихонько в сторону, в поле.
Что ты скажешь! Ведь это он от сокола прятался, крылышками на себя пыль накидал, в один миг под ней схоронился.
А соколок-белогорлик, гляжу, вон уж где - и за ласточкой погнался.
Пропала, думаешь, ласточка?
Обожди, не спеши. Сила, конечно, на его стороне, на соколиной, и полет у него из всех птиц, пожалуй, самый сто ни на есть быстрый. А вот не всякая же ласточка ему дается, - тоже сам видел.
Такой же вот белогорлик - может, даже этот и был, - в деревне у нас за ласточками метнулся. Соколо вэтих - чеглока-белогорлика, кобчика, дербника - сразу от ястреба отличишь: крылья у них очень длинные, узкие и серпом загнуты.
Отбил белогорлик одну из стаи - и за ней.
Ласточка туда-сюда зигзагами. Да не тут-то было: изворотлив соколок, не хуже ее.
А в колхозе у нас силосная башня вот уже пятый год как сложена из кирпича. Высокая, круглая.
Гляжу: ласточка - к ней. Да тем же ходом вокруг башни.
Он, конечно, за ней: схорониться-то ей там восе равно негде.
Она у самой что ни на есть стенки круг дает. Крылышки-то у нее коротенькие, так чуть не в притирочку к стенке.
Он так не может: крылья у него долгие.
Соколок вокруг башни круг дает большой, а ласточка - малый. Ей скорей обернуться.
На втором кругу, гляжу, она уж от него за бешней. Ну, где ж ему тут ее догнать?
Отлетел, несолоно хлебавши.
И спалсась касаточка.
туть сила не берет.
Еще вот про боровььишку одного скажу, - как на него ястреб кинулся.
У меня в палисаднике случай был.
Целый выводок воробьишек на улице за моей изгородью прыгал. А ястреб через два двора в елке прятался, с них глаз не спускал - караулил минуту.
Ястреб ведь не то что сокол. Соколу что шире кругом, то лучше. Он как волк свою добычу ловит - догоном. И все больше не лету птиц берет. А ястреб - этот, как кошка: схоронится в засаду да вот из прикрытия-то и кидается. От него куда ни схоронишьося, - он вытащит: ноги долгие, когти хваткие.
Вот ястреб сидел на елке и ждал, когда людей на улице не будет. Меня не видал, потому что я в избе сидел, за окном.
Улцсил минутку, снялся да по-за избам неприметно - да шасть на воробьишек!
Те, конечно, горохом врассыпную!
А один не успел.
Ястреб уж над ним и ноги вперед вытянул, - вот скогтит!
А воробьмишка, не будь дурак, скок - и за изгородь. Он маленький, ему между кольями как раз проскочить.
Ястребу, конечно, так нельзя: крылья не дадут, - они у него широки. Ему через изгородь надо.
ОН взмыл - и ко мне в палисадник.
А воробьишка назад - сквозь прутья - на улицу.
Ястреб повернул да за ним - через изгородь.
Ну, да ведь не поспеть же ему никак:, воробьишка-то давно уж опять у меня в палисаднике.
А тут на улице люди показались, - колхозники наши.
Пришлось ястребу убираться подобру-поздорову: так и так не его добыча!
Провел его воробьишка. Хоть целый день за ним гоняйся - не поймаешь.
К О Н Е Ц
Хитрость против силы
Прогулка по осеннему полю открыла мне удивительную истину: выживают не те, кто больше и сильнее, а те, кто сообразителен и наблюдателен. Жаворонок, застигнутый соколом врасплох, не растерялся – он упал в колею и крыльями засыпал себя пылью, став невидимкой. Ласточка использовала силосную башню как щит, зная, что длинные крылья хищника не позволят ему сделать такой же крутой вираж. Даже крошечный воробей перехитрил ястреба, играя с ним в прятки через изгородь.
Истории этих птичек учат, что в трудной ситуации важно сохранить самообладание и искать неочевидные решения. Грубая сила порой бессильна против ловкости и смекалки. Понаблюдай за природой – она полна примеров того, как слабые побеждают не натиском, а умом. В следующий раз, когда покажется, что проблема слишком велика, вспомни пахарька, который обманул саму смерть, рассыпавшись серебром своей песни в осенней пыли.
Уважаемый читатель! Надеемся Вам понравилась сказка и наш сайт. Мы были бы рады, если бы вы уделили минутку и рассказали что именно вам понравилось.
Оставьте отзыв на Яндексе!
