О том, что случилось в свадебный вечер.
Смирно стояла Ундина во все продолженье обряда;
Но лишь только он кончился, вдруг, как будто волшебной
Силой какой, что ни было в ней и причуд и беспутных
Выдумок, все забродило и вспенилось; вдруг принялася
Всех тормошить, старика, старушку и рыцаря, не был
Даже и сам священник оставлен в покое. Суровым
Словом хотела хозяйка шалунью унять, как бывало; но рыцарь
С значащим взглядом назвал ее своею женою;
Та замолчала. И сам он, однако, таким поведеньем
Не был доволен; но тут ни его увещанья, ни ласки,
Ниже упреки - ничто помочь не могло. Унималась,
Правда, она на минуту, когда замечала досаду
Рыцаря; нежно тогда к нему прижимаясь, ручонкой
Милой своею трепала его по щеке и шептала
На ухо слово любви с небесной улыбкой; но снова
С первою взбалмошной мыслию то ж начиналось, и пуще,
Нежели прежде. Священник сказал напоследок: "Ундина,
Резвость такая забавна, но в эту минуту приличней
Было бы вам, новобрачной, подумать о том, как с душою
Данного богом супруга свою сочетать христиански
Душу". - "Душу? - смеясь, закричала Ундина. - Такое
Слово приятно звучит; но много ли в этом приятном
Звуке смысла? А если кому души не досталось,
Что тому делать? Еще сама я не знаю, была ли,
Есть ли душа у меня?" Оскорбленный глубоко, священник
Строго взглянув на нее, замолчал; испугавшись, Ундина
С детским смиреньем к нему подошла и шепнула: "Послушай,
Добрый отец, не сердися, мне это так грустно, так грустно,
Что и сказать не могу я; не будь же со мною, незлобным,
Робким созданьем, так строг; напротив того, с снисхожденьем
Выслушай то, что хочу исповедать искренним сердцем".
Видно было, что тяжкая тайна лежала на сердце Ундины;
Что-то хотела сказать, но вдруг побледнела и горько,
Горько заплакала. Все на нее с любопытством смотрели;
Что творилося с нею, не ведал никто. Напоследок
Слезы обтерла она и священнику, в сильном волненьи
Сжавши руки, сказала: "Отец мой, не правда ль, ужасно
Душу живую иметь? И не лучше ль, скажи мне, не лучше ль
Вечно пробыть без души?.." Она замолчала, уставив
Острый, расстроенный взор на священника. Все поднялися
С мест, как будто дичася ее; не дождавшись ответа,
С тяжким вздохом она продолжала: "Великое бремя,
Страшное бремя душа! при одном уж ее ожиданьи
Грусть и тоска терзают меня; а доныне мне было
Так легко, так свободно". Она опять зарыдала,
Скрыла в ладони лицо и, свою наклонивши головку,
Плакала горько, а светлые кудри, скатясь на прекрасный
Лоб и на жаркие щеки, повисли густым покрывалом.
С строгим лицом подошел к ней священник."Ундина, - сказал он, -
Именем господа бога тебе говорю: исповедуй
Душу свою перед нами, и, если таится в ней злое,
Бог милосерд, он помилует". Тихим, покорным младенцем
Стала она перед ним на колена, и, руки сложивши,
Набожно к нему глаза подняла, и крестилась, и, имя
Божие славя, твердила, что не было зла никакого
В сердце ее. Священник сказал, обратяся к Гульбранду:
"Рыцарь, вам поверяю я ту, с которою ныне
Сам сочетал вас: душою она беспорочна, но много
Чудного в ней. Примите мой добрый совет: осторожность,
Твердость, любовь; остальное на власть милосердого бога
С верой оставьте". Сказав, новобрачных священник
Перекрестил и вышел; за ним рыбак и старушка,
Также крестясь и молитву читая, вышли. Ундина
Все еще на коленях стояла в молчаньи; когда же
Все удалились, она потихоньку лицом обернулась
К рыцарю, кудри раздвинула, мало-помалу, как будто
В чувство входя, головку свою подняла и уныло
Очи лазурные, полные слез, на него устремила.
"Милый, ты верно, также покинешь меня, - прошептала
Робко она, - но чем же я, бедная, чем виновата?"
Руки ее так призывно, так жарко к нему поднялися,
Взоры ее так похожи на небо прекрасное стали,
Голос ее так глубоко из сердца раздался, что рыцарь
Все позабыл и в порыве любви протянул к ней объятья;
Вскрикнула, вспрыгнула, кинулась к милому в руки Ундина,
Грудью прильнула ко груди его и на ней онемела.
К О Н Е Ц
Мораль этой сказки
Я помню, как в этой главе меня поразила Ундина: сначала она резвится, как беззаботный дух воды, тормоша всех на свадьбе, а потом вдруг бледнеет, плачет, шепча о душе как о страшном бремени. Ведь для неё, нимфы из озёрной бездны, вечная лёгкость без души была раем свободы. Но любовь к рыцарю дарит ей душу — и с ней приходят тоска, грусть, человеческие муки. Мораль проста и глубока: истинная любовь требует жертвы, принятия целого другого мира партнёра, даже если он несёт боль и перемены. Без этого союз — лишь иллюзия.
Рыцарь Гульбранд видит, как Ундина мечется: нежно льнёт к нему, а потом снова шалит пуще прежнего. Священник призывает к покаянию, но она чиста сердцем, просто чужда христианскому миру душ. Когда все уходят, она робко спрашивает: «Милый, ты верно покинешь меня?» Её лазурные очи полны слёз — и он обнимает. Здесь мораль оживает: твердость, любовь и осторожность, как советует священник, помогают принять загадочное. Душа — дар и крест, делающий нас уязвимыми, но способными к настоящей близости.
Эта сказка учит: не бойтесь тайн любимого, ибо в них — суть волшебства жизни. Ундина рискует всем ради рыцаря, а он — своим покоем ради неё. В итоге их объятья побеждают страх. Я дочитал до конца и задумался: разве не так в реальной любви? Мы все несем свои «души» — бремена прошлого, страхов будущего, — и только взаимное принятие делает союз вечным.
Уважаемый читатель! Надеемся Вам понравилась сказка и наш сайт. Мы были бы рады, если бы вы уделили минутку и рассказали что именно вам понравилось.
Оставьте отзыв на Яндексе!
